Синдром оккупированной страны

5 марта либеральный сектор соцсетей традиционно накрывает вал восторгов по поводу годовщины смерти Сталина. В последние годы очень популярна фотография из США 1950-х годов с предложением бесплатного борща в честь смерти всё того же Сталина. Неизменно выражаются восторги по поводу как события, так и «восхитительного» фото. А если задуматься?
Несколько лет назад небезызвестный Григорий Чхартишвили заявил, что ощущает себя в России как в оккупированной стране. И выходов тут два: или бороться с оккупационным режимом, или эмигрировать. Сам он выбрал второе. Но для меня тут интересен термин «оккупация», примененный к своей стране.
Есть мнение, что такой же оккупированной страной осознанно или не очень ощущают условные либералы Россию/СССР советской эпохи. Ни за что не объединять себя и тогдашнюю элиту в понятие «мы», воспринимать ее только как «они». Радоваться «их» неудачам, разделять радость «их» врагов, презирать «их» цели. Любое, даже самое абсурдное утверждение относительно прошлого воспринимать не с точки зрения разума, а иррационально «чем хуже для совка, тем лучше». И конечно торжествовать по поводу «освобождения».
Я всё думаю, каково это — жить, имея за плечами только оккупированное прошлое? Наверное, как-то можно. Прибалтика вон на этом понятии сегодня строит свою национальную идентичность. За ней пытаются тянуться украинские бандеровцы. Да и во всех прочих республиках СССР сегодня в той или иной степени присутствуют спекулирующие на оккупационной мифологии.
Но то всё — формально чужие, по крайней мере, проживающие на территории ныне независимых (юридически) государств. Но в своей-то стране как жить? И можно ли как-то изменить отношение, излечиться от оккупационного синдрома?
Явление это, конечно, не уникальное. Вспоминаю себя, пионера образца конца 1980-х. Ведь тоже воспитывался с похожим синдромом. Россия до 1917 года преподносилась как оккупированная условными буржуями страна. Точно так же полагалось презирать всё царское, радоваться гибели царизма и торжеству революции, которая, разумеется, воспринималась как «освобождение».
И ведь жили же как-то с этим искренним заболеванием, с убеждением, что настоящая история началась в 1917 году, а до этого был сплошной мрак. И я жил так. С верой, что народ подавлялся оккупационными властями и иногда вопреки им совершал подвиги вроде Отечественной войны 1812 года.
Но, оказывается, что искусственно внушенная болезнь может быть изжита, изгнана. И вот давно уж живу с ощущением «мы» в отношении и Киевской Руси, и Московского царства, и Российской империи, и Советского Союза. И даже, несмотря на серьезные претензии к сложившемуся (или еще только складывающемуся) сейчас экономическому строю, любой нынешний «гав» извне встречаю ощерившись злобой.
Да что там я? Любопытно, как смотрели на дореволюционное прошлое и советское настоящее, скажем, царские подполковники Шапошников и Карбышев? Не могли же они разорвать надвое своё сознание. Не могли они страдать оккупационным синдромом. Жуков мог — верю, Рокоссовский мог — тоже верю, а в них не верю. Для них Россия не могла делиться на «до» и «после», она для них должна оставаться целой всегда.
В общем, здоровья всем, телесного, душевного и умственного.
Tags: